Как на самом деле чиновники служат на СВО? Два примера. Без купюр

Многие из 1100 экс-чиновников, подписавших контракт с Минобороны, несут службу в тылу, а не участвуют в боевых действиях. Военным прокурорам поручено до 1 июня установить реальное положение дел.

Генеральный прокурор России Александр Гуцан на итоговой коллегии Генпрокуратуры в присутствии президента Владимира Путина заявил о необходимости проверки того, как именно осуждённые по коррупционным статьям проходят военную службу в зоне специальной военной операции. По имеющимся данным, значительная часть таких военнослужащих уклоняется от непосредственного участия в боевых действиях, предпочитая тыловые должности.

Сейчас в зоне СВО проходят службу 1100 человек, осуждённых за коррупцию. В их числе — бывшие руководители муниципального уровня, а также чиновники федеральных и региональных ведомств. Среди наиболее известных фигурантов — экс-заместитель главы госкорпорации «Росгеология» Руслан Горринг, бывший министр здравоохранения Иркутской области Яков Сандаков и экс-министр транспорта Свердловской области Василий Старков. Часть из них, по словам Гуцана, держится «поближе к кухне и в тылу», не выполняя боевых задач. Военным прокурорам предписано завершить проверку не позднее 1 июня.

Ситуация вызывает неоднозначную реакцию у самих участников боевых действий на передовой. Позиции расходятся принципиально.

Доброволец Танай Чалханов настаивает на том, что осуждённые коррупционеры обязаны нести службу наравне с остальными, без каких-либо привилегий. По его словам, таким военнослужащим следует в полной мере ощутить условия боевой работы: получить штатное снаряжение — бронежилет «Модуль» и тяжёлый шлем — и быть направленными в штурмовые группы. Тех, кому физическое состояние не позволяет участвовать в штурме, Чалханов предлагает задействовать на передовых позициях в качестве подносчиков боеприпасов. По его убеждению, именно такой опыт способен изменить отношение человека к происходящему.

Иной подход у ветерана Донбасса Александра Матюшина с позывным «Варяг». Он придерживается прагматичной позиции: распределение военнослужащих должно исходить из реальных потребностей подразделения. Если часть испытывает нехватку ресурсов, а прибывший чиновник располагает полезными гражданскими связями — например, способен содействовать в получении дронов, снаряжения или иного имущества, — командир вправе использовать его именно в этом качестве, сохранив тыловое место службы. Однако в подразделениях, где подобная помощь не требуется, такой военнослужащий должен выполнять те же задачи, что и все остальные.

В подтверждение своих слов Матюшин привёл конкретный пример: чиновник, осуждённый за хищения на Дальнем Востоке, попал в штурмовое подразделение «Шторм Z» и проходил службу в общих условиях. Проявив себя как стрелок и штурмовик, он был замечен командованием и в итоге занял должность начальника штаба.

При всём различии взглядов оба военнослужащих сходятся в главном: осуждённые за коррупцию не должны использовать прежние связи и ресурсы для того, чтобы уклоняться от реального прохождения службы. Их нахождение в зоне СВО должно выражаться в конкретной и измеримой пользе — будь то участие в боевых действиях или иная деятельность, объективно необходимая подразделению.

Следите за главными событиями в Башкирии первыми. Присоединяйтесь к каналу в MAX и будьте в курсе всех важных новостей.

Читайте также:

Люди гибнут из-за чиновников. Головой вообще думали? В России разгорелся скандал из-за блокировки интернета