"Логистика горит, но больше всего охотятся за людьми": Правда добровольца о том, какой ценой героев возвращают семьям

09:39, 08 апр 2026

Руководитель добровольческой эвакуационной группы из Белоруссии с позывным «Ремарк» рассказал о работе в зоне боевых действий: как под огнём противника разбирают завалы, находят тела погибших бойцов спустя месяцы и почему эта работа становится всё опаснее.

В подвале разрушенного многоэтажного дома эвакуационная группа обнаружила записку среди бинтов и шприцев с обезболивающим. «Слава России! Слава Богу! Иду один. Позывной „Леший“». Рядом, у подъезда, лежали тела бойцов с красным скотчем на рукавах. Один погиб на первом этаже соседнего подъезда — без бронежилета и каски, судя по всему, в момент, когда вводил себе обезболивающее. Группа накрыла тело, однако впоследствии бойцам пришлось подорвать противотанковую мину, чтобы уничтожить противника, занявшего верхние этажи здания.

Этот выход проходил в Дзержинске — там группа «Ремарка» работает по сей день.

Небо стало опаснее, логистика под ударом

По словам добровольца, воздушная обстановка в районе операций резко ухудшилась. Противник значительно увеличил число беспилотников, и теперь, по сообщениям военных с различных направлений, дроны поражают логистику на глубину до 40 километров в тылу.

— Логистика горит, но больше всего охотятся за людьми, за живой силой — по приказу своего главнокомандующего. И вопреки всему, парни работают, разбирают завалы: девятиэтажку, что в августе прошлого года «Хаймерс» сложил. Уже тел восемь вытащили. Дальше — слёзы, но муж или сын найдены, не брошены, упокоятся на кладбище дома, под флагом страны, за которую легли, — рассказывает «Ремарк».

Девять месяцев ожидания

Среди найденных — младший сержант с позывным «Глухой», погибший около года назад. Его группа попала под артиллерийский обстрел. Вместе с ним были бойцы с позывными «Казах», «Мага», «Рэпер» и «Бадай». Обнаружить сержанта удалось лишь спустя девять месяцев. При нём находились водительское удостоверение и жетон, поэтому ДНК-экспертиза, предположительно, не проводилась. Семья получила гроб в конце декабря, однако вскрывать его родственникам запретили.

— Позвонили близким, сказали: нашли, встречайте. Родственники не верят. Бывает и такое, — констатирует «Ремарк».

Общение с семьями погибших ведётся исключительно через мессенджер Telegram. Самый распространённый вопрос, который задают родные, — почему до сих пор не найден их близкий. Добровольцы каждый раз объясняют масштаб работы и просят сохранять терпение.

— Думаете, на передовой нет людей, которые сопереживают им? Эвакуационных групп, которые часто ценой своей жизни пытаются вывозить останки павших товарищей? Лазят, попадают под дроны, под кассеты, наступают на мины. Там все держатся зубами и делают свою работу. Но обстановка сейчас такая, что люди заведомо пойдут под удар. Дроном ты скинешь на позиции воду и сигареты, но тело оттуда не заберёшь. У тебя там один мотоцикл, и на него вторым посадишь живого — на задачу и раненого — обратно, а погибшие пока остаются неприбранными. Хотя и их вытаскивают, вывозят — тоже вопреки всему, — продолжает доброволец.

«ВПК не дал ни одного решения»

Отдельная проблема — отключение системы спутниковой связи Starlink. По словам «Ремарка», иногда складывается ситуация, при которой оператор дрона видит цель, но передать изображение на командный пункт для принятия решения не может. Каждое подразделение вынуждено искать собственный выход из положения.

— В результате там, где на карте заштриховано красным, не совсем красно. В некоторых местах уже не мы. Мирноград на карте — глубокий тыл, а на деле туда заходят рейдовые группы противника. И так во многих местах, — отмечает «Ремарк».

По его оценке, российская сторона заметно отстаёт от противника в техническом отношении. Доброволец указывает на системную причину: до начала боевых действий ресурсы и технологические кадры концентрировались в нефтяной отрасли, тогда как остальные направления переводились на коммерческую основу и постепенно деградировали. Когда началась война, оказалось, что небо можно контролировать не дорогостоящими самолётами, а недорогими серийными беспилотниками — и военно-промышленный комплекс оказался к этому не готов.

— Пришла война, и выяснилось, что ВПК не дал ни одного решения, которое используется сейчас на фронте. Всё — за счёт энтузиастов, работающих вопреки. Именно вопреки и против течения. Это тяжёлая война — лживая, часто несправедливая и очень кровавая, — резюмировал «Ремарк».

За четыре года работы в зоне боевых действий он и его группа, по собственным словам, продолжают искать, эвакуировать и существовать в том же режиме, что и семьи погибших бойцов, — «от надежды до полного отчаяния, бессилия и обратно».

Следите за главными событиями в Башкирии первыми. Присоединяйтесь к каналу в MAX и будьте в курсе всех важных новостей.