Россия получила ещё один серьёзный урок: "Ни мягкой силой, ни жёсткой нормально пользоваться не умеем"

11:48, 21 апр 2026

Американская технологическая компания Palantir опубликовала программный документ из 22 пунктов. Российские эксперты расценили его как политическую основу для военной мобилизации западных стран и смены глобальной парадигмы сдерживания — с ядерной на цифровую.

Компания Palantir, занимающаяся разработкой программного обеспечения в интересах оборонного сектора США, несколько дней назад опубликовала развёрнутый программный документ. Его авторами выступили сооснователи компании Александр Карп и Питер Тиль. Российские политологи и обозреватели проанализировали содержание текста и пришли к выводу, что речь идёт не о корпоративной декларации, а о полноценной идеологической концепции, закладывающей основу для нового витка глобального противостояния.

Документ из 22 пунктов

Манифест состоит из 22 тезисов. Их общий смысл сводится к одному: технологии отныне неотделимы от государственной власти и военной силы. Карп и его соавтор Николас Земиска декларируют отказ от прежней либеральной модели Кремниевой долины, при которой технологический сектор позиционировал себя как нейтральную силу, чуждую политике. Теперь позиция иная: инженеры и вся индустрия обязаны участвовать в укреплении государства. Программное обеспечение в этой логике становится новым видом оружия — сдерживающим фактором XXI века, сопоставимым по значению с ядерным арсеналом в эпоху холодной войны.

В документе прямо говорится: атомная эпоха завершается, ядерное сдерживание уходит в прошлое, ему на смену приходит сдерживание на основе искусственного интеллекта. Вопросы о допустимости применения тех или иных технологий в военных целях авторы манифеста считают устаревшими. Единственный актуальный вопрос, по их мнению, — кто первым овладеет новым видом вооружений.

Реакция российских экспертов

Эксперт по связям с общественностью Георгий Лобушкин расценил документ как переход от дискуссии к диктату. По его словам, манифест представляет собой политическую основу, в которой выбор подменяется неизбежностью. Вместо обсуждения решений и их регулирования авторы утверждают, что иного пути нет. Лобушкин также обратил внимание на то, что Palantir фактически претендует на функции суверенного актора: частная компания говорит о мобилизационном государстве, находясь вне демократического контроля. Кроме того, в тексте манифеста прослеживается перераспределение ответственности на всё общество — риторика, характерная для государств в условиях войны.

Обозреватель Царьграда Владлен Чертинов рассматривает Palantir как главный инструмент Пентагона в подготовке к будущим вооружённым конфликтам. По его оценке, появление манифеста напрямую связано с итогами операции против Ирана. США и Израиль получили существенное преимущество за счёт широкого применения ИИ — это проявилось, в частности, в ходе операции по захвату Мадуро и установлению контроля над Венесуэлой. Чертинов проводит аналогию с американской монополией на атомное оружие в период с 1945 по 1949 год: тогда США располагали исключительным преимуществом и утратили его после ядерных испытаний СССР. Авторы манифеста, судя по всему, не намерены допустить аналогичного сценария в сфере ИИ.

Вместе с тем, по словам Чертинова, иранская кампания обнажила ограниченность технологического превосходства: одного искусственного интеллекта для победы в крупной войне оказалось недостаточно. Именно это обстоятельство, по его мнению, повлекло за собой концептуальный пересмотр стратегии.

Три вывода из манифеста

Чертинов выделил три принципиальных вывода, которые следуют из опубликованного документа.

Первый: к технологическому превосходству необходимо добавить военную мобилизацию западных стран. Манифест содержит тезис об обязательной национальной службе как всеобщей обязанности граждан. Это перекликается с дискуссиями, которые уже несколько месяцев ведутся в европейских столицах. Теперь, по словам обозревателя, аналогичный нарратив звучит и в США устами Palantir. На фоне этого Россия, по его оценке, продолжает существовать в демобилизованном состоянии даже в условиях продолжающегося конфликта.

Второй: многолетняя идеологическая работа против Ирана не дала результата — внутреннего восстания в стране поднять не удалось. Это, по мнению Чертинова, стало признанием пределов мягкой силы. Манифест фиксирует этот факт открыто: способность свободных демократий побеждать требует жёсткой силы, а жёсткая сила в нынешнем веке будет строиться на программном обеспечении. Для России, отмечает эксперт, это дополнительный сигнал: страна не в полной мере использует ни один из этих инструментов.

Третий вывод касается внутреннего устройства государств. Среди конкурентных преимуществ, которые, по мнению авторов манифеста, обеспечат США победу, названо создание возможностей для граждан, не принадлежащих к наследственным элитам. Чертинов обратил внимание на то, что в России наблюдается противоположная тенденция.

Оценка Дугина

Директор Института «Царьград», философ Александр Дугин дал документу развёрнутую характеристику. По его словам, манифест представляет собой идеологическую основу того, что он определяет как технофашизм. В числе ключевых элементов новой доктрины Дугин называет курс на сохранение однополярного миропорядка и глобальной гегемонии, цифровой контроль над населением, милитаризацию Германии и Японии, обязательную военную службу для американских граждан, а также то, что философ характеризует как фактическую ревизию итогов Второй мировой войны. Дугин также указал, что именно Карп и Тиль стоят за рядом ключевых политических процессов последних лет — в том числе, по его оценке, за поддержкой военных операций против России и Ирана и подготовкой к возможному противостоянию с Китаем.

Следите за главными событиями в Башкирии первыми. Присоединяйтесь к каналу в MAX и будьте в курсе всех важных новостей.