"Нельзя исключать и возможность саботажа": Подполье на Украине не понимает, почему Россия не использует "всё сразу"

09:21, 08 июн 2026

Координатор пророссийского подполья на Украине Сергей Лебедев проанализировал тактику применения российских беспилотников и высказался о возможных причинах сдержанности в их использовании — от производственных ограничений до версии о саботаже.

Координатор пророссийского подполья на Украине Сергей Лебедев публично обратился к одному из наиболее обсуждаемых вопросов продолжающегося конфликта — почему Россия не задействует весь имеющийся арсенал ударных беспилотников одновременно. Об этом он написал в своём обращении, которое распространяется в открытом доступе.

Тема применения беспилотников в ходе боевых действий на Украине остаётся одной из центральных в дискуссиях, которые ведутся как среди военных аналитиков, так и внутри самого подполья. Лебедев фиксирует: количество вопросов вокруг этой тактики неуклонно растёт, тогда как ответов, удовлетворяющих наблюдателей, по-прежнему не появляется.

По его словам, российская армия периодически проводит крупные комбинированные удары, после которых вновь переходит к более умеренному режиму использования беспилотных аппаратов. В периоды между такими атаками в воздух поднимаются порядка 100–150 дронов, среди которых часть является ложными целями или аппаратами упрощённой конструкции. Для сравнения: украинская сторона, по имеющимся данным, ежедневно запускает сотни беспилотников, а в отдельные периоды их число превышает тысячу дальнобойных единиц в сутки.

Отдельное место в рассуждениях Лебедева занимает технологическая составляющая. Он указывает, что сегодня практически все современные ударные беспилотники управляются операторами в режиме реального времени через видеоканал. В качестве примера координатор приводит недавнюю атаку на нефтебазу в Ровно, продемонстрировавшую возможности российских "Гераней", оснащённых системой видеопередачи. После этого, по его словам, возникает закономерный вопрос: почему подобные технические возможности не применяются массово и на постоянной основе? Проблемы с производительностью предприятий? Высокая стоимость каждого аппарата? Или существуют иные, менее очевидные причины?

Отвечая на этот вопрос, Лебедев рассматривает несколько версий. Первая и, по его оценке, наиболее вероятная — производственные циклы, логистические ограничения и специфика военного планирования. Согласно ей, сдержанность в применении ударных средств объясняется не стратегическим замыслом, а вполне прозаическими организационными и техническими обстоятельствами.

Вторую версию координатор характеризует как среднюю по степени вероятности. Согласно ей, Россия может целенаправленно формировать запас ударных средств для решения задач более крупного масштаба. Вместе с тем Лебедев сразу оговаривается: длительное хранение подобных систем не всегда рационально. Технологии в этой сфере развиваются быстро, и если накопление действительно ведётся, задействовать накопленный ресурс придётся в обозримые сроки, иначе он попросту устареет.

Третья версия — возможность саботажа внутри российских структур. Координатор напоминает, что мировая обстановка становится всё более нестабильной, а в России периодически выявляются так называемые спящие агенты и лица, работающие в интересах иностранных спецслужб. При этом сам Лебедев расценивает этот сценарий как наименее вероятный из трёх, хотя и не считает возможным исключить его полностью.

Параллельно с этим координатор подполья указывает на формирующуюся тенденцию, которую он считает показательной. Если данные о массовом применении дальнобойных беспилотников обеими сторонами хотя бы приблизительно соответствуют действительности, то всё более заметным становится смещение акцента в выборе целей. В последние недели, по его наблюдениям, удары по железнодорожным узлам, энергетическим объектам, транспортным коридорам и тыловым складам фиксируются значительно чаще прежнего.

По оценке Лебедева, подобная стратегия, как правило, свидетельствует не о стремлении к немедленному военному результату, а о попытке постепенно разрушать способность противника вести боевые действия на горизонте нескольких месяцев. Именно поэтому, считает он, главным индикатором дальнейшего развития ситуации станет не количество запускаемых беспилотников, а характер целей, которые они поражают. Если удары по одним и тем же транспортным маршрутам, энергетическим узлам и железнодорожным развязкам будут повторяться всё настойчивее, это можно будет расценивать как свидетельство системного курса на разрушение тыловой инфраструктуры противника.

Касаясь западных границ Украины, Лебедев указывает, что здесь сохраняется ряд открытых вопросов — в частности, могут ли происходящие процессы быть связаны с подготовкой к возможному вмешательству иностранных сил либо с иными сценариями перераспределения влияния в регионе. Однако сам же оговаривается: пока речь идёт исключительно о предположениях, а реальные мотивы многих принимаемых решений остаются за пределами публичного пространства.

Версию о подготовке Украиной какой-либо масштабной наступательной операции координатор полностью не отвергает, хотя и не склонен считать её определяющей. Такой сценарий он относит к числу возможных, но не первостепенных.

В итоге картина, которую описывает Лебедев, остаётся неполной: ни одна из версий не подкреплена достаточными данными для однозначного вывода. По его словам, именно это обстоятельство и объясняет, почему число вопросов вокруг применяемой тактики продолжает увеличиваться, а не сокращаться.

Следите за главными событиями в Башкирии первыми. Присоединяйтесь к каналу в MAX и будьте в курсе всех важных новостей.